Previous Entry Share Next Entry
Талантливая сестра прославленной авантюристки
igor_sizov

Надежда Прокоофьевна Суслова (1843—1918)

О возлюбленной Федора Достоевского Аполлинарии Прокофьевне Сусловой (1839-1918) не знает разве что тот, кто не знает о самом Достоевском.

 Надежда Прокофьевна Суслова, 1860-еО родной сестре Аполлинарии Сусловой Надежде Прокофьевне Эрисман (Сусловой) знают немногие. И это несправедливо, ибо значит она для нашей исторической памяти не меньше, если не больше своей сестры, вошедшей в историю русской культуры только благодаря страстной к ней любви двух великих людей Федора Достоевского и Василия Розанова.

«Почтенным первенцем нового женского русского мира» величал Надежду Прокофьевну Суслову известный публицист Григорий Елисеев. На ее долю действительно выпала нелегкая роль первооткрывателя. Ее имя стало символом, а жизнь примером для подражания многим русским женщинам, стремившимся к образованию, к служению общественным идеалам. Надежда Прокоофьевна Суслова— первая из русских женщин, ставшая врачом.

Надежда и Аполлинария родились в Нижегородской губернии в селе Панино Горбатовского уезда Нижегородской губернии (ныне Сосновский район Нижегородской обл.) в семье крепостного крестьянина, получившего вольную от графа Шереметева и ставшего владельцем ситцебумажной фабрики. В 1854 г. семья переехала в Москву. Располагая определённым достатком, отец сумел дать дочерям достаточное образование, первоначально — дома от матери, затем в пансионе благородных девиц Пеничкау в Москве. Умственные запросы Аполлинарии и Надежды удовлетворялись, главным образом, самообразованием. Знание языков, французского и немецкого, дал, наверное, пансион, но латынь и естественные науки, усвоенные в юности, не входили в курс обучения. В 1859 году семья Сусловых перебралась в Петербург. Подобно многим своим современникам, сестры много читали, увлекалась сочинениями Н. Г. Чернышевского, дружили с революционно настроенными разночинцами. Круг общения Н. П. Сусловой здесь - передовые женщины, стремившиеся к серьезному образованию: М. А. Обручева, сестры Корсини... Вместе с ними в числе первых Надежда Прокофьевна стала посещать лекции в университете, а затем и в Медико-хирургической академии.

В царской России для женщин были закрыты двери всех университетов. Только в Санкт-Петербургской Медико-хирургической академии некоторые профессора (И.М.Сеченов и С.П.Боткин) разрешили в 1862 году трем женщинам, в том числе Н.П. Сусловой, посещать их лекции в качестве вольнослушательниц. И. М. Сеченов вспоминал о знакомстве осенью 1861 г. с двумя «представительницами нового течения, серьезно и крепко заряженными на подвиг служения женскому вопросу» – Н.П.Сусловой и М.А.Обручевой, ставшей впоследствии И.Сеченову женой и "неизменным другом до смерти". Утром они бывали в академии, где слушали лекции нескольких профессоров, в том числе И. М. Сеченова и В. Л. Грубера, вечерами готовились держать экзамен за мужской гимназический курс.

Н.П. Суслова особенно интересовалась физиологией, уже в 1862 г. в «Медицинском Вестнике» появилась её первая научная работа «Изменение кожных ощущений под влиянием электрического раздражения». Впоследствии в России выйдут и другие научные работы Н.П.Сусловой: «Прибавление к физиологии лимфатических сердец» (Санкт-Петербург, 1868. Докторская диссертация) и критический разбор книг М. М. Манасеиной «О воспитании детей в первые годы жизни».

Но не только естественные науки привлекали внимание и занимали ум Надежды: в 1861 году 18-летняя Надежда познакомилась с Н. Г. Чернышевским и Н. А. Некрасовым. В 1864 году в журнале «Современник» были опубликованы произведения Н.Сусловой «Рассказ в письмах» (№ 8) и «Фантазёрка» (№ 9).

Интересно, что в это же время – в 1861 году – сестра Надежды Аполлинария А. П. Сусловой опубликовала свою повесть «Покуда» в журнале братьев Достоевских «Эпоха», с чего началось её сближение с Ф. М. Достоевским.

Как и многие представители разночинной молодежи и студенчества Надежда симпатизировала формирующемуся в России революционно-демократическому движению. Не только симпатизировала но и участвовала в нем: в 1860-х гг. Надежда являлась членом революционной организации «Земля и воля», возникшей во второй половине 1861 года. В её квартире нередко собиралась «прогрессивная» молодежь. «У нее, - отмечали современники, - было большое и шумное общество - вся передовая молодежь». В доме Сусловой пели «Марсельезу» и польские гимны, произносили противоправительственные речи, там же якобы хранились печать «Земли и воли», прокламация «Великоруса» и т. д. Конечно, учитывая её нигилистическое мировоззрение, Надежда Суслова не могла не принять участие в студенческих волнениях осени 1861 года, приведших в итоге к закрытию Петербургского университета. Летом 1862 года после майских петербургских пожаров, приписываемых нигилистам, правительство наносит, можно сказать, сокрушительный удар по организации «Земля и воля»: арестовываются её лидеры Чернышевского и Серно-Соловьёвича (с братьями Серно-Соловьевичами у Надежды Сусловой были дружеские связи), а также радикальный журналист Д. И. Писарев, связанный с революционерами. В июле-сентябре 1862 года арестовывается и привлекается к следствию ряд общественных деятелей по обвинению в сотрудничестве с Герценом и Огаревым, начинается процесс над 32 лицами, обвиненными в сношениях с лондонскими пропагандистами… Из-за своих революционных связей Надежда Суслова была в 1865 г. взята «под негласный бдительный надзор полиции». В конце 60-х годов, уже проживая в Швейцарии, согласно агентурным сведениям, Надежда вместе со своим знакомым по «Земле и воле» Александром Серно-Соловьёвичем стала членом I Интернационала (и находилась в нем до самого распада в 1874 г.), состояла в сношениях с эмигрантами, за что в 1873 г. ей объявили запрет на въезд в Россию, снятый, правда, с том же году.

В общем – типичная («классическая», если так можно сказать) нигилистка 60-х годов. Читайте (перечитайте) «Что делать?» Н.Чернышевского (написанный, как известно в одиночке Петропавловской крепости как раз в это же время: с декабря 1862 по апрель 1863 года, - чтобы понять (воскресить в памяти) суть мировоззрения шестидесятников 19 века.

Но – и это важно отметить! - все воспоминания тех лет о Надежде Прокофьевне отличаются редкостным единодушием: современники запомнили ее серьезность, целеустремленность, отсутствие бравады, свойственное многим нигилисткам. Авдотья Панаева, наблюдавшая ее в кругу «Современника», свидетельствовала: «Она резко отличалась от других тогдашних барышень, которые тоже посещали лекции в университете и в медицинской академии. В ее манерах и разговоре не было кичливого хвастовства своими знаниями и того смешного презрения, с каким относились они к другим женщинам, не посещавшим лекций. Видно было по энергичному и умному выражению лица молодой Сусловой, что она не из пустого тщеславия прослыть современной передовой барышней занялась медициной, а с разумной целью, и серьезно относилась к своим занятиям». Нигилистка Е. Ценина (Жуковская) отмечала у Сусловой "аскетизм как нравственный, так и физический": она «ходила в каком-то черном шерстяном балахоне, перепоясанном ремневым кушаком», с обстриженными волосами.

В 1863 году при разработке университетского устава министерство народного просвещения Российской империи сделало университетам запрос о том, могут ли женщины быть допускаемы к слушанию лекций совместно со студентами, могут ли они быть допускаемы к испытанию на учёные степени и какими правами, в случае выдержания испытания, они должны пользоваться. На все эти вопросы советы университетов московского и дерптского (первый — большинством 23 голосов против 2) дали резкий отрицательный ответ. 18 июня 1863 г. был утвержден новый университетский устав. Невзирая на благожелательные ответы большинства университетов, женщинам было категорически запрещено присутствовать на лекциях. Тогда же последовал аналогичный приказ военного министра о Медико-хирургической академии. Исключение из нового правила было сделано только для одной Варвары Александровны Кашеваровой (1842-1899), которую с разрешения военного министра зачислили в Медико-хирургическую академию с обязательством по окончании курса ехать в Оренбургский край для лечения башкирских женщин, абсолютно лишенных медицинской помощи. Это обстоятельство, а также исключительная твердость и настойчивость Кашеваровой помогли ей в 1868 г. первой среди женщин получить диплом врача в самой России (а не за границей), закончив Медико-хирургическую академию с золотой медалью.

После принятия университетского устава Надежда Прокофьевна, как и её подруга М.А.Обручева (дочь генерал-лейтенанта Александра Афанасьевича Обручева, будущая супруга И.Сеченова и прообраз Веры Павловны в романе «Что делать?») вынуждены была уехала в Швейцарию для получения университетского образования. В 1864 г. она поступила в число слушателей Цюрихского университета и в 1867 г. первая из русских женщин получила диплом доктора медицины и хирургии и акушерства за диссертацию «Доклад о физиологии лимфы» («Beitrag zur Physiologie der Lumphe»), выполненную под руководством Сеченова. Так что Н.Суслова примерно на год опередила В.А.Кашеварову в получении диплома доктора медицины и по праву считается первой русской женщиной-врачем. (Первой русской женщиной-хирургом стала Вера Гедройц, закончив с отличием Лозанский университет). В числе первых поздравителей был А. И. Герцен, который внимательно следил за женским движением в России, а Суслову знал с 1865 г., когда она приехала к нему «на поклон» в Женеву. «Эта девушка очень умная - жаль, что ты ее не увидишь»,- писал он тогда дочери. Еще раньше Герцен познакомился со старшей сестрой Надежды Прокофьевны – Аполлинарией Сусловой.

И. М. Сеченов, поздравивший Н. П. Суслову с окончанием университета, но уже предвидевший будущие осложнения, так писал в статье, опубликованной в "Санкт-Петербургских ведомостях" (1867 г., № 226): «Грустно было бы думать, что даже подобные усилия, столь явно искренние по отношению к цели, могут быть потрачены даром; а это возможно, если они встретят равнодушие в нашем обществе».

В 1865 г. Суслова познакомилась в Цюрихе с молодым швейцарским врачом Фридрихом Гульдрейхом Эрисманом (1842-1915, Цюрих). В 1867 году Надежда Прокофьевна вышла замуж за Федора Федоровича Эрисмана – так его стали звать в России. Впоследствии Ф.Ф.Эрисман стал основоположником научной гигиены в России.

В конце 1867 году Надежда вернулась с мужем в Санкт-Петербург. Опасения И.Сеченова оказались не напрасными: по возвращении на родину Н. П. Суслова должна была сдать повторный экзамен перед специальной комиссией и вторично защищать диссертацию для признания её врачом. Первая женщина-врач с честью выдержала и это испытание. А.И.Герцен в свойственной ему остроумно-саркастической манере отозвался на это сообщение. "Женщина и священник, за которыми признали права человека" - так назвал он заметку, опубликованную в № 9 французского "Колокола" (15 июня 1868 г.). "Мадемуазель Суслова,- говорилось в ней,- блестящим образом завершившая в Цюрихе свое медицинское образование и получившая диплом доктора, недавно закончила сдачу экзаменов в Петербурге. В успехе сомнения не было. Внушала страх другая опасность - пол мадемуазель Сусловой. Факультет вышел на этого положения довольно хитроумным способом. Он подошел к Сусловой как к доктору, получившему диплом в иностранном университете. А поскольку обладатели иностранных дипломов после сдачи экзамена пользуются правом на получение докторской степени и в России, профессора признали мадемуазель Суслову доктором медицины». Не скрывая восторга. Герцен информировал свою дочь Тату о публикации в Петербурге в 1868 г. докторской диссертации Сусловой «Прибавление к физиологии лимфатических сердец».

В начале 1868 г. русские газеты сообщали о том, что Сусловой «разрешено будет практиковать в России на правах медиков, кончивших курс в иностранных университетах». Все русские газеты заговорили об этом выдающемся и беспрецедентном для того времени событии. Это был триумф! Но дозволения на ведение преподавательской и научной деятельности в России Наталье Сусловой не было дано.

К слову, В.А.Кашеварова, в 1876 г. защитившая докторскую диссертацию "Материалы для патологической анатомии маточного влагалища", несмотря на учёную степень, также не была допущена к научной и педагогической деятельности. Л. Ф. Пантелеев, описывая судьбу ученых русских женщин, замечал, что «счастливее всех была Н.П.Суслова, которая по colloquim'у не только получила права, но и умела приобрести обширную практику, став любимицей своих пациенток» (Пантелеев Л.Ф. Воспоминания. М., 1958. С. 624-625).

Врачебный диплом Н. П. Сусловой дал мощный толчок стремлению русских женщин обучаться в заграничных университетах (за неимением доступа в отечественные). Среди ее последовательниц - всемирно известные Софья Ковалевская и Вера Фигнер. Имя Сусловой часто встречается в переписке С. В. Ковалевской. Еще из Петербурга, до отъезда в Германию, она пересказывала в письме к сестре Анне свой сон, в котором фигурировала Надежда Прокофьевна. «Представь себе, какой странный сон был у меня в самую первую ночь, как мы сюда приехали,- писала Софья Васильевна,- я видела Суслову, и она рассказывала мне, как тяжело ей было в Цюрихе и как до последнего года она вела тяжелую, одинокую жизнь, как все презирали и преследовали ее и она не имела ни минуты счастья; потом она очень презрительно посмотрела на меня и сказала: «ну, где тебе?» - неправда ли, какой странный сон?».

Вера Николаевна Фигнер, приехавшая в Цюрих, так сказать, вторым эшелоном, в 1872 г., писала позже: «Стремление женщины к университетскому образованию было в то время еще совсем ново, но Суслова уже получила в Цюрихе диплом доктора... И золотая нить протянулась от Сусловой ко мне, а потом пошла дальше, к деревне, к ее обитателям, чтоб позже протянуться еще далее - к народу вообще, к родине и к человечеству».

В 1870 году Н. П. Суслова вместе с Ф.Эрисманом переехала в Нижний Новгород, где имела большую гинекологическую практику. Под влиянием Сусловой и при ее участии в Петербурге открылись первые Женские фельдшерские курсы при Екатерининской больнице, которые в 1872 г. преобразовались в Курсы ученых акушерок при Медико-хирургической академии, а в 1876 г. стали самостоятельными Женскими врачебными курсами.

В 1874 году брак Н.Сусловой и Ф.Эрисмана распался – слишком «несемейной» оказалась Надежда Прокофьевна. С 1882 года Ф.Ф.Эрисман преподавал гигиену в Московском университете. Кстати сказать, на базе созданной им гигиенической лаборатории в 1921 году был создан санитарный институт, которому в 1827 году было присвоено имя Ф.Эрисмана (ныне – НИИ гигиены им. Ф.Ф.Эрисмана).

Ф.Ф.Эрисман В 1896 году за защиту студентов, арестованных во время студенческих волнений, был уволен из Московского университета и уехал в Цюрих, где с 1901 года заведовал санитарной частью городского управления. Был активным сотрудником Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, где является автором ряда статей. В Цюрихе именем Эрисмана названы улица и построенный при его консультативной помощи рабочий квартал.

Надежда Прокофьевна Суслова не вернулась в Европу, оставшись в России. С 1892 г. она жила близ Алушты, в имении родственников в с. Лазурное, где 20 апреля 1918 года умерла и была похоронена. Последние 26 лет она прожила вне столиц и вне революционных движений, занимаясь своей любимой врачебной работой.
Городской Совет Алушты в 2012 году намерен установить памятник первой в России женщине-врачу.

И еще несколько слов по теме женского высшего образования в России.

Ф. М. Достоевский уделил этому вопросу часть III гл. 2 майского выпуска «Дневника писателя» за 1876 год.
В 1875—1876 гг. в связи с работой правительственной комиссии по высшему женскому образованию в прессе появлялось много материалов по этому вопросу. Достоевский отметил в черновой тетради статью «Женщина и наука» (Новое время. 1876. 6 мая), в которой говорилось: «...женское движение к новой жизни не может не заслуживать сочувствия. Что из него выйдет, — мы еще вполне не знаем, но в основе его лежит благородное стремление к добру, к пользе, к самоусовершенствованию. Эти стремления служат залогом дальнейшего нравственного и умственного роста женщины. Уравняв себя с мужчинами в правах интеллектуальной жизни, она свергнет с себя последние остатки прежнего унижения».

Приведем практически полностью текст Ф.Достоевского: «А в заключение мне хочется прибавить еще одно слово о русской женщине. Я сказал уже, что в ней заключена одна наша огромная надежда, один из залогов нашего обновления. Возрождение русской женщины в последние двадцать лет оказалось несомненным (т.е. с начала правления Александра II, - мой коммент.). Подъем в запросах ее был высокий, откровенный и безбоязненный. Он с первого раза внушил уважение, по крайней мере заставил задуматься, невзирая на несколько паразитных неправильностей, обнаружившихся в этом движении. Теперь, однако, уже можно свести счеты и сделать безбоязненный вывод. Русская женщина целомудренно пренебрегла препятствиями, насмешками. Она твердо объявила свое желание участвовать в общем деле и приступила к нему не только бескорыстно, но и самоотверженно. Русский человек, в эти последние десятилетия, страшно поддался разврату стяжания, цинизма, материализма; женщина же осталась гораздо более верна чистому поклонению идее, служению идее. В жажде высшего образования она проявила серьезность, терпение и представила пример величайшего мужества. «Дневник писателя» дал мне средство ближе видеть русскую женщину; я получил несколько замечательных писем: меня, неумелого спрашивают они: «что делать?» Я ценю эти вопросы и недостаток уменья в ответах стараюсь искупить искренностью. Я сожалею, что многого не могу и права не имею здесь сообщить. Вижу, впрочем, и некоторые недостатки современной женщины и главный из них — чрезвычайную зависимость ее от некоторых собственно мужских идей, способность принимать их на слово и верить в них без контроля. Говорю далеко не обо всех женщинах, но недостаток этот свидетельствует и о прекрасных чертах сердца: ценят они более всего свежее чувство, живое слово, но главное, и выше всего, искренность, а поверив искренности, иногда даже фальшивой, увлекаются и мнениями, и вот это иногда слишком. Высшее образование впереди могло бы этому очень помочь. Допустив искренно и вполне высшее образование женщины, со всеми правами, которые дает оно, Россия еще раз ступила бы огромный и своеобразный шаг перед всей Европой в великом деле обновления человечества...».

В 1870-х годах правительство России осознало, что необходимы действенные меры, чтобы русские женщины не уезжали учиться за границу. В 1870 году в Санкт-Петербурге были учреждены общие (то есть как для мужчин, так и для женщин) публичные лекции. Они открылись 2 января 1870 года, проходили сначала в доме министра внутренних дел, а затем в здании Владимирского уездного училища, и получили название «Владимирские курсы». Однако в 1873 (по другим данным — в 1875) году курсы приостановили свою деятельность.

В 1875 году последовало решение правительства, открывавшее для женщин возможность высшего образования. Воспользовавшись этим, учредители Владимирских женских курсов (Н. В. Стасова, М. В. Трубникова, А. П. Философова) во главе с А. Н. Бекетовым в 1878 году добились разрешения открыть в Санкт-Петербурге высшие женские курсы с систематическим, университетским характером преподавания. Неофициально курсы получили название «бестужевских», а их слушательниц называли «бестужевками» — по фамилии учредителя и первого директора, профессора К. Н. Бестужева-Рюмина. Торжественное открытие курсов состоялось 20 сентября 1878 года в здании Александровской женской гимназии на Гороховой улице, 20.

Однако отсутствие права на сдачу государственных экзаменов означало, что курсы юридически не принадлежат к высшим учебным заведениям. Такое положение было изменено лишь 30 мая 1910 года, когда Государственный Совет признал Бестужевские курсы высшим учебным заведением с объемом преподавания, равным университету. Свидетельства об окончании курсов были приравнены к дипломам университета.

Таким образом, Надежда Прокофьевна Суслова дожила до уравнивания прав женщин и мужчин на получение высшего образования в России, за что непрерывно боролась почти пятьдесят лет! И, думаю, что душа Надежды Сусловой в этот момент ликовала!

После этого прошло без малого восемь лет, и Надежда Прокофьевна Суслова в последний год своей жизни стала свидетелем другого события, также приближаемого всей её революционной деятельностью, - прихода к власти большевиков, краха государства, начала гражданской войны….

Эх, если бы было можно заглянуть в свое будущее лет эдак на пятьдесят…

Источники информации:
Памятник первой русской женщине-врачу установят в Крыму. Фонд «Русский мир», информационный портал. 22 сентября 2012 г.
Павлюченко Э. А. Женщины в русском освободительном движении от Марии Волконской до Веры Фигнер.
Ф.М.Достоевский. СС в 15 т. Т.13 Дневник писателя 1876 г.

?

Log in

No account? Create an account